Homo Islamicus XXI в.
Исламский мир стремительно и качественно меняется. Пройдет несколько десятков лет, и мы его не узнаем. Лицом этого процесса становится формирующаяся на наших глазах транснациональная прослойка общества, обладающая новой разновидностью мусульманской идентичности - Homo Islamicus XXI в.
Homo Islamicus XXI в. Исламский мир стремительно и качественно меняется. Пройдет несколько десятков лет, и мы его не узнаем. Лицом этого процесса становится формирующаяся на наших глазах транснациональная прослойка общества, обладающая новой разновидностью мусульманской идентичности - Homo Islamicus XXI в.
Еще в XIX в. Гегель предрекал, что исламская цивилизация, исчерпав весь свой запал, погружается в глубокий многовековой сон. Но уже через несколько десятилетий Артур Тойнби в «Постижении истории» был вынужден констатировать не только «бодрствование» мусульманского мира как такового, но также и то, что «в свете предыдущей истории весьма опрометчиво подписывать» ему «смертный приговор». По словам ученого, один только халифат отличается достаточной «живучестью», а «потенциал его оказался столь велик, что он не только пережил века, но и дважды возрождался из небытия».
Между тем, под воздействием глобализационых процессов, активизирующих формирование единого духовно-религиозного, общественно-политического, экономического, культурного пространства мира Ислама, сегодня вырабатывается новая транснациональная идентичность мусульман, чему предстоит сыграть в истории огромную роль. Сейчас почти в любой точке исламского мира можно встретить ее носителей, эдаких «новых мусульман».
Прежде всего, в этой связи надо говорить о Западной Европе, США, ЮАР, в некоторой степени Малайзии, о ряде других стран исламского мира и России. Также стоит отметить и новообратившихся мусульман, разбросанных по самым разным уголкам планеты.
Основной характеристикой новой разновидности мусульманской идентичности является то, что смыслом существования верующего становится профессиональная креативная выработка, если уместно так выразиться, в соответствии с самыми высокими мировыми стандартами исламского образа жизни. Такой человек всей своей жизнедеятельностью демонстрируют конкурентноспособность и превосходство мусульманской системы мироустройства и мировоззрения по сравнению со всеми остальными современными концепциями.
Это напоминает дух капитализма, о котором писал Макс Вебер, где рациональный труд – высшая добродетель, только его цель в контексте новой мусульманской идентичности – не приумножение капитала как такового, а борьба на благо общества и его глобального проекта.
Вся жизнь мусульманина, все его деяния, поступки – это поклонение, прославление Единого Истинного Бога. Таким образом, новая идентичность - это воспроизводство исламской религиозности в адекватном современности формате.
Отсюда рождается новая исламская мысль, новые формы общественной и политической работы, религиозного призыва (дава’ата), новые подходы в фикхе (шариатском праве) и т. д.
Обладатели такой идентичности - своего рода яппи в хиджабах и с четками - выполняют поставленные перед собой задачи на высоком профессиональном уровне, но суть их соответствует Шариату, а внутреннее содержание направлено на призыв к Исламу.
«Новые мусульмане» пропустили через себя, с одной стороны, собственное наследие, а с другой, - сумели экзистенциально преодолеть и критически переосмыслить в соответствии с Исламом современный мир, сформированный Западом. Сознание этих людей характеризуется глобальностью и неприятием традиционалистских, архаичных, «народных» форм исповедания религии. В результате они выразили себя, свою религиозность в адекватном сегодняшнему дню формате.
Таким образом, обладатели новой идентичности – это в некотором смысле интеллектуальная транснациональная корпорация, которая вырабатывает исламский образ жизни. Ее представители – это, как правило, высокообразованные в соответствии с западными стандартами, активные мусульмане, знакомые с реалиями жизни на Западе и способные критически осмыслить с позиций Ислама наследие чужой и собственной культуры и философии.
Но новую идентичность нельзя путать с т. н. «умеренным исламом». Если говорить о переваренной Исламом современности и об Исламе, переваренном современностью, то последнее – это и есть «умеренный Ислам», т.е. убогая попытка втиснуть нашу религию в неолиберальное прокрустово ложе.
Новый формат исламского образа жизни и мышления крайне перспективен сегодня. Он набирает силу. И именно ему предстоит изменить картину мусульманских стран и диаспор за их пределами, а также в определенной степени повлиять на все человечество. Таким образом, происходит переход количественного роста исламского движения XX в. в качественный.
Пока, правда, специалисты не особенно понимают суть происходящего. Только немногие в мире высказывают особое внимание к новой мусульманской идентичности, например, американский политолог Збигнев Бжезинский. Большинство же продолжают оценивать процессы, протекающие в исламской среде, с позиций 20-30-летней давности, чем создают неразбериху и дезориентируют общественность.
Все это особенно важно в свете того, что только сейчас Ислам фактически стал поистине глобальной религией, а понятие мусульманского мира напрочь оторвалось от географического измерения. В этой связи впервые в истории исламский проект получил столь широкие перспективы. И, если будет угодно Аллаху, особая роль в его реализации отведена Homo Islamicus XXI в.