Украинство
Украинство — термин, используемый частью русских националистов для обозначения радикальных идеологических воззрений, провозглашающих исключительность и обособленность украинской нации со всеми её атрибутами (язык, культура, история, государственность) от русской и белорусской. Авторами начала XX века, обсуждавшими «украинский вопрос», также использовался термин «украинский сепаратизм». Украинские националисты используют этот же термин для обозначения сущности культурных особенностей украинского народа или сообщества «сознательных украинцев» как такового.
Украинство — термин, используемый частью русских националистов для обозначения радикальных идеологических воззрений, провозглашающих исключительность и обособленность украинской нации со всеми её атрибутами (язык, культура, история, государственность) от русской и белорусской. Авторами начала XX века, обсуждавшими «украинский вопрос», также использовался термин «украинский сепаратизм». Украинские националисты используют этот же термин для обозначения сущности культурных особенностей украинского народа или сообщества «сознательных украинцев» как такового.
«Как комета появляется, как правило, украинский вопрос на политическом небе Европы каждый раз, когда для России наступает критический момент.»
Идеолог украинского национализма Д. И. Донцов.
Русские националисты, апеллирующие к понятию «украинства», утверждают, что до 1917 года великороссы, малороссы и белорусы составляли «ветви единого русского организма», деление было территориальным, но не национальным. Концепция триединства русского народа была разработана и популяризирована киевским иерархом Иннокентием Гизелем в «Синопсисе», который был впервые издан в Киеве в 1674 году и затем выдержал более 30 изданий. Отношение к малороссам как части русского народа сохранялось как официальная позиция властей и как убеждение большинства образованных русских в течение всего XIX века[5]. Даже в начале XX века, во время усилинения шовинистических, ксенофобных мотивов в русском национализме, только малороссов и белорусов никогда не описывали как «инородцев»[5].
Сторонники данной теории придерживаются существовавшей в филологии XIX — начала XX в. точки зрения, согласно которой украинский язык, как и белорусский язык, являются наречиями (разноречиями) русского языка (малорусское наречие, белорусское наречие); отдельными же языками их якобы стали считать исключительно по политическим причинам. Утверждается, что то же самое произошло и с сербохорватским языком, который якобы чисто политически был разделён на сербский, хорватский и боснийский, а затем появляются попытки выделить из сербского черногорский.
Утверждается также, что структурных различий между русским и белорусским языками в несколько раз меньше[источник?], чем между некоторыми диалектами словенского языка (подобная ситуация является нередкой, ср. о критериях разделения языков в статье язык или диалект).
Психиатр, националист профессор И. А. Сикорский в начале XX века говорил, апеллируя не собственно к лингвистике, а к «психологии» языков: «Сравнивая язык русский и украинский, легко усмотреть почти полное тождество психологий этих двух языков и лежащую в основе их совершенную близость душевных и умственных процессов, воззрений и приёмов мысли. Это показывает с очевидностью, что русский и украинский языки — это не два языка, а один язык; в крайнем случае можно говорить о двух наречиях одного праязыка, но это было бы почти логической тавтологией. Различие между русским и украинским языками — не психологическое, а фонетическое или звуковое, следовательно, различие не внутреннее — глубокое, а внешнее, кажущееся: звуками они разнятся, но их психология тождественна»[7].
Сторонники концепции единства восточнославянских народов как «русского народа» утверждают, что основы отделения украинцев от «русского мира» были заложены ещё на рубеже XIX—XX веков благодаря австро-германской подрывной работе и действиям активных либералов тех времён, поддерживавших идею «украинства» из своих политических интересов; впоследствии же украинство якобы стало советским «проектом».
«Украинство» русские националисты относят к «провинциальному южнорусскому западничеству»; оно, с их точки зрения, опровергает весь исторический смысл участия южнорусского населения в строительстве общерусского мира, заключается в отказе от общерусских черт. Характерными чертами украинства русские националисты считают ориентацию на польскую культуру, католическую церковь и немецкую государственность, в современный период — на США и НАТО, активную русофобию; именно этими чертами они и объясняют возникновение украинства, с их точки зрения, созданного и активно поддерживаемого извне врагами восточнославянского (русского) единства.
М. Смолин в статье «Преодоление „украинства“» пишет[8]: «»Украинство" становится полуавтономным анклавом, проходным двором между этими действительно самостоятельными мирами (русским и западным — прим.). При этом Запад хочет контролировать этот «двор», ограничивая его суверенитет путём приглашения в НАТО и контроля за политиками, часто напоминающими своими действиями многочисленных малороссийских гетманов XVII столетия. «Украинство» — это прежде всего идеологический, с оттенком религиозности, культ, требующий публичной защиты и исповедания".
Киевский политолог А. Ваджра добавляет[9], что «…сейчас любое отклонение от официальной версии истории Украины, которое методично навязывалось народу последние 16 лет, будет квалифицироваться как происки врагов и идеологическая диверсия. Но кроме политической мифологии существуют ещё исторические факты. Они могут кому-то нравиться, а кому-то не нравиться, но от этого они не перестают быть фактами».